Издательский Совет Русской Православной Церкви: Книжкин день

Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
Книжкин день 31.08.2020

Книжкин день

Завтра первое.

Годами просыпаясь под раскатывающееся далеко-далеко за пределы наших дворов бессмертное, Эдуарда Хиля, «Дважды два четыре», и некого поздне-советского пионерского хора «Учат в школе», неизменно чувствуешь себя маленьким. Будто бы сорван банк в очередной игре-сражении за неведомые и недоступные острова удачи, и твои персональные песочные часы снова перевёрнуты.

Первого, в семь тридцать, впервые за тёплые месяцы ежишься от ощутимой смены времён года. Как славно! – и пунцовая нервность первоклашек, и деланное равнодушие середняков, и апатичная нирвана выпускников, букеты, гимны – привычное, давнее, идущее от собственных твоих истоков.

***

Сорок лет назад и я впервые облачался к школе.

Синяя форма с новенькой эмблемой – солнце, восходящее над раскрытой книгой – белая рубашка, новые трущие сандалии, новый, ещё не гибкий, не истёршийся дерматиновый ранец (почему-то немецких национальных цветов – чёрно-красно-жёлтый) и непременные гладиолусы в потной от волнения ладони.

Причастие было столь великим, что на него в Москву из Красноярска прилетела бабушка Оля, учившаяся ещё в самой настоящей дореволюционной гимназии. Мы двинулись вчетвером – она, родители и я – по узкому проезду между корпусами, и папа забегал вперёд, снимая меня, а я стеснялся и прятался за букетом. Он пытался снимать меня даже в толпе моих будущих одноклассников и сердился, что меня постоянно заслоняли…

Линейка была скучной (как все линейки), что-то раскатисто говорили в микрофон какие-то незнакомые взрослые, но сердце билось, как перед присягой, потому что так же физически ощутимо, как смена времени года, проносилось надо мной и моими новыми товарищами бритвенными порывами сентябрьского солнечного ветра – распахивание ворот в настоящую жизнь. И верилось тогда в то, что будет она такой же светлой, как обещание вечности каждому хотя бы единожды родившемуся на земле. Не пахло ни гибелью, ни страданием – пахло именно вечностью, водой отступивших в туман берегов детства.

Отчётливо помнится, что связано было нетерпеливое ожидание именно со знанием. Чувство, мысль, всё существо моё ожидали чуда – того, что сейчас нам всё и расскажут. О времени, о судьбе, о предназначении. Вот сейчас, казалось, нас, новобранцев, и впишут в неизмеримую Книгу Человеческих Судеб, лучащуюся мировой мудростью, и определится порядок жизни, которую предстоит прожить. Думалось, что вот прямо сейчас мы из деревянных человечков обжитых нами яслей и детских садов обратимся в людей.

…Стихли голоса директрис и завучей, ветеранов, физруков и военруков, и стайкой ангелов в нашу низкорослую толпу сбежали десятиклассницы в белых фартуках. Одна, синеглазая, с ржаным и плотным каре, взяла меня за руку, и я проклял себя за то, что ладонь моя была влажна. По вестибюлю пролетели мгновенно, взлетели на второй этаж, и все эти шаги были блаженны – взрослая девчонка держит меня за руку. Сухая, крепкая ладонь! Бадминтонистка, теннисистка, гребчиха?

- Так… Это – тебе, - сказала она, наклоняясь ко мне у дверей класса.

В руках её были – синий букварь и чуть поменьше – «В Смольном», о революции (рисунки карандашно-пастельные, охристые с кумачом). Через три минуты нас уже выкликали по журналу – надо было проверить, умеем ли мы говорить, не заикаемся ли – а через пять мы уже открывали первую страницу букваря – проверяли, умеем ли мы читать. Я, конечно же, уже умел.

Наш знаменитый синий букварь «времён застоя», как их потом назовут, начинался с довольно невнятных слогов. Картинки были в меру диковинные – пионеры в осеннем поле собирали картошку. Потом шли предметы и подписи под ними. Первые слова мы прочли в нём – «мама» и «Родина». Потом, кажется, «Ленин». Так – началось. К концу года, в мае, мы прочли в букваре маленький рассказ о шарике, к нитке которого привязывались открытки и письма. Минуя официальные почтовые отделения, шарик пролетал над землёй, разнося приветы одних детей другим. Это, видимо, был символ всепроникающего знания и приязни.

***

До Петра сентябрь и был на Руси январём: земледельческий год заканчивался, и тут же – жизнь коротка, оглянуться не успеешь – играли свадьбы. Первое сентября осталось в памяти народной великим торжеством, но первая и основная свадьба нашего народа играется со школьной книжностью: День Знаний, День Детей, Подростков и Молодых Учащихся, День Начала Нового Учебного Года – всё сливается в нём одном. Если мы и едины, то пару раз в год, Первого Сентября и Девятого Мая.

В Издательском Совете Русской Православной Церкви первого сентября – своё торжество. Открывается очередной сезон Международного детско-юношеского литературного конкурса «Лето Господне» имени Ивана Сергеевича Шмелёва, а это значит, что сайт конкурса готовится принять первые десятки детских работ, которых до декабря набирается больше тысячи. Те, кто написал работу летом, сразу же отсылают её. И правда, чего тянуть? Остальные добавятся в октябре и ноябре, но сущий вал ожидает нас перед зимой, в последние дни приёма.

Что будет в этих работах? Труды о паломничествах к православным святыням России и Зарубежья, рассуждения о знакомых и незнакомых рассказах и повестях родом из исполинского наследия русской словесности, исповеди, зарисовки, классические и не классические сюжеты, и вновь дорожные дневники – то, что потрясло, обратило на путь, заставило задуматься. И в восьмой уже раз подряд мы не станем удивляться, а только сокрушимся формальному подходу к сочинению, которое по всем статьям должно быть из ряда вон выдающимся (такие сочинения в финал точно не пройдут), а удивимся – детскости слога и взгляда, сквозь которые непременно заблещут синие небесные отблески. И ещё одно мы точно знаем: осень будет урожайной, и мы – только одни из сборщиков, и в садах, и на полях.

Наши дети, напитавшиеся весенней отрадой и летним теплом, несут нам и, шире говоря, миру то, что однажды вырвало их из бессловесности, заставило иногда мучительно подбирать слова. Славят они импульс, побуждающий к проговариванию максим, не могущих быть не проговорёнными в каждом из нас. Среди вселенских сентенций есть такие, произнеся которые, человек утверждается в свете. Сами не зная, какие из них таковые, дети ищут их наощупь, и много лет спустя дай им Господь достаточной зрячести для того, чтобы разглядеть, что их спасло.

Мы же, конкурсные старатели, станем грезить лишь об одном – чтобы привычка сверять себя и свои поступки не с Интернетом, а с книгой привилась каждому нашему участнику. Плоды осенние, венец года, не всегда будут нам видны. Будут, верим, и среди тех, кто даже не прошёл в финал, те, кто пожнёт их за нас, сделавшись словесником или просто отдав себе отчёт в том, какой дорогой идёт.

***

Как скрипка или виолончель лучше всего среди музыкальных инструментов передают тембр человеческого голоса, несравненная книга отвечает вопрошающим и страждущим душам на их наречии куда лучше иных цивилизационных феноменов. Да, культура не образуется одними книгами, и да, среди книг есть поистине зловещие создания умов растленных и циничных, убивающие веру в добро, учащие равнодушию и поверхностной насмешке над святынями, ведущие кривыми тропами к падению, эмоциональному и интеллектуальному краху. Но какой бы ни была «современная литература», она не заслонит подвигов классики, того, что книга как таковая – явление самое, может быть, гуманистическое. Общение с ней привносит в жизнь размеренность: утишая страсти, она способна при должном отношении к себе врачевать глубочайшие душевные недуги, но общению с ней сегодня не учит и сама школа.

Предмета под названием «Душевное чтение» ещё не введено ни в одну программу, и не подобрано к нему ни хрестоматий, ни методических рекомендаций. А жаль… Вникая в тщательно отобранные поэтические, прозаические и публицистические строки, душа могла бы развиться наедине с текстом гораздо быстрее, чем при механическом заучивании наизусть или довольно отвлечённых рассуждениях о социальном смысле того или иного героя. Чтение душевное, с толкованием и проникновением в авторскую натуру – удел самых пламенных учителей, но их, кажется, на всю страну не хватает. Видя в конкурсном отборе детей поразительно цельных и зрелых, мы понимаем, как прихотливо сеются семена добра и света. Временами довольно одного луча, одного вовремя сказанного слова, фразы, намёка для того, чтобы зерно души проросло и зазвучало ростком, побегом…

Да не оставит наших наставников чуткость к каждому из тех, кто им доверен. И да свершится то, чему должно свершиться: триумф человека над грехом.

Чистая победа.

Первое сентября.

Источник




Лицензия Creative Commons 2010 – 2021 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru