Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
По Ромейскому морю за иным сказанием 06.09.2019

По Ромейскому морю за иным сказанием

Володихин Дмитрий. Эллинороссия: роман-хроника. – М: Снежный Ком М, 2019. – 192с.

В московском издательстве «Снежный Ком М» вышла книга доктора исторических наук, лауреата Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия Дмитрия Володихина: роман-хроника «Эллинороссия».

Дмитрий Володихин не впервые предлагает читателю представить, что история могла пойти по-другому, и описывает иную, альтернативную всем известной, историческую картину. Так происходит в романе «Доброволец», рассказе «Слишком человеческое». Но если в названных произведениях речь шла об изменении хода войн, разразившихся в ΧΧ (в романе – Гражданской, в рассказе – Великой Отечественной), и в большей степени о судьбе и осознании своего места в истории одного человека («Доброволец») или жизни деревни и выходца из нее в послевоенные десятилетия («Слишком человеческое»), временной и пространственный охват романа-хроники «Эллинороссия» куда шире. Это несколько веков и несколько государств, как существующих реально, так и появившихся только на страницах романа.

В аннотации сообщается, что Византия и Владимирская Русь не были разгромлены завоевателями, объединились, выстояли, и историки знают государство Эллинороссия. Но даже такая аннотация не передает масштабы исторической «новизны» и «иных сказаний», предлагаемых читателю автором.

Эту хронику можно назвать историческо-фантастической. И в этом качестве книга имеет огромное неоспоримое достоинство. Хороший результат получается, когда за дело берется специалист. Этот исторический роман написан профессиональным историком и замечательным писателем, поэтому книгу можно рекомендовать всем, кто действительно интересуется историей, не раз размышлял об особой судьбе книги, слова в истории человечества и ценит по-настоящему хорошую литературу.

От времени правления Ивана ΙΙΙ («Ромейское море») через Смутное время («Иное сказание») Дмитрий Володихин подводит читателя к нашим дням.

«Ромейское море» – часть самая первая, самая сложная для восприятия. И, на мой взгляд, самая интересная и в художественном отношении самая сильная. Проведу параллель: классический, давно вошедший в школьную программу лермонтовский «Герой нашего времени» тоже состоит из нескольких частей. Из них я (и не только я) считаю самой совершенной «Тамань». Здесь примерно так же: весь роман хорош и интересен, но «Ромейское море» особенно.

Эта часть самая сложная, потому что для ее чтения, восприятия, понимания от читателя требуется немалая эрудиция. Автор, профессиональный историк и знаток древней книжности, поставил перед читателем высокую планку. Приходится признать, что далеко не каждый читатель до этой планки дотянется, и часть авторских аллюзий, реминисценций, параллелей и мастерских стилизаций останется непонятной для значительного числа читающих «Ромейское море». Возможно, автор, ориентируясь на то, что хорошо известно ему самому, несколько переоценил знания читателей. Возможно, сознательно с самого начала произведения рассчитывает на читателя-интеллектуала. И именно такой ему и нужен. Хотелось бы, чтобы следующее издание романа вышло с примечаниями, комментариями и т.п. И тогда тысячи читателей смогли бы открыть для себя пласты текста, которые сейчас оказались им недоступны, воспринять «Ромейское море» гораздо полнее. Подчеркну: ни в коей мере не прошу «упростить» кое-где текст. Он удивительно хорош в своей сложности. Но вспомогательный справочный аппарат позволил бы значительно расширить потенциальную читательскую аудиторию. А эта книга заслуживает миллионы читателей.

Когда читаешь «Ромейское море», невольно иногда вспоминается роман другого ученого и писателя: «Имя розы» Умберто Эко. Это только читательские ассоциации, случайны ли они? Не знаю. Возможно, Дмитрий Володихин сознательно шел на некоторые параллели с романом, ставшим давно прецедентным текстом в нашей культуре. Возможно, ассоциации случайны, а образы и темы, вызвавшие их, относятся к разряду вечных. Но есть в «Ромейском море» и «разумеется, рукопись», и детективная история вокруг нее, и мудрый священнослужитель, первым разгадавший эту загадку. Роднит эти два произведения и книга, слово в центре всего и рассуждения о судьбе хроники. Возможно, Дмитрий Володихин в чем-то и спорит с известным романом, потому что владыка Герман у него мудр и очень добр одновременно, и его мудрость и доброта неотделимы, и два человека, два умных книжника, образованных, понимающих силу слова, не погубили хронику (и даже целую библиотеку, как в «Имени розы»), а нашли решение, позволяющее достойно сохранить ее. Но все это может быть и только ассоциациями конкретного читателя, потому что, как известно, текст произведения, выйдя из печати, начинает жить самостоятельной жизнью. И порой читатель находит в нем что-то, чего автор при работе над книгой и не предполагал.

Роман состоит из пяти частей (пяти времен). Читателя ждет и историческое повествование, и элементы научной фантастики, и история любви, и проза о войне. Каждая часть отправляет читателя в иное место и в иную эпоху. Они разные по объему. Некоторые могли бы быть самостоятельной повестью, другие – рассказом. Собственно, так оно и есть. И части этого романа могут показаться знакомыми преданным читателям Дмитрия Володихина, потому что некоторые из них выходили как отдельные произведения. Но не нужно думать, что «Эллинороссия» – механическое соединение ранее написанных повестей и рассказов. Тексты были автором переработаны, и перед нами действительно роман, а не разрозненные фрагменты. Через все части, через все времена проходит мысль, что история могла (или еще может?) пойти по-другому, что известное нам течение истории не единственное из возможных.

Когда герои романа рассуждают об «ином сказании», т.е. о возможном другом ходе истории, где им может и не оказаться места, о возможных иных путях, которые только выбирает для них и для нас (для людей, для человечества) Господь, подобные мысли и слова могут показаться кое-где слишком смелыми. Но, напомню, это мысли персонажей романа-хроники, а не безусловный авторский «вердикт». А литературные герои имеют право предполагать, размышлять, ошибаться, оказываться правыми или так и не узнать, как все на самом деле.

В чем же хочет убедить читателя автор? Согласен ли он полностью с размышлениями какого-нибудь персонажа? Думаю, что в задачи автора романа вовсе не обязательно входит убеждение в чем-то читателей. Роман – не учебник и не пособие, а художественное произведение. Если же говорить о том, что самое главное хотел бы сказать (или напомнить) автор читателю, думаю, это слова владыки Германа из «Ромейского моря»: «Не бойся Богу довериться, он к нам милостив, что решит, то нам и во благо. […] Неужто Он не лучше нас ведает, что нам надобно по чести, по вере и по правде? И ведая, неужели Он этого нам милостиво не дает?»


Валентина Курицина



Лицензия Creative Commons 2010-2013 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru