Издательский Совет Русской Православной Церкви: Авторам — права, читателям — обязанности!

Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Авторам — права, читателям — обязанности! 20.08.2010

Авторам — права, читателям — обязанности!

Как всё было проще раньше, когда не было компьютеров! Проще, правда, было только для издателей и продавцов. Потому что никаких книг, кроме как бумажных, тогда ещё не существовало. И чтобы скопировать книгу, нужно было самому становиться издателем. С появлением компьютеров проще и естественнее стало копировать файлы, чем печатать книги, и, соответственно, стало сложнее контролировать этот процесс. Российские законодатели, однако, решили сделать вид, что ничего не произошло, и на всякий случай ужесточили авторское право. Пострадали от этого в первую очередь читатели и библиотеки. Разобраться с тем, как же это произошло, решили Сергей Басов, кандидат педагогических наук, заведующий отделом Российской национальной библиотеки, и Сергей Егоров, доктор юридических наук, адвокат.

Открытое письмо Государственной Думе:

«В то время, когда отдельные корпорации (например, сервис Google Books) и некоммерческие фонды (например, Internet Archive или Hathi Foundation) предоставляют бесплатный доступ к десяткам миллионов книг, фактическая неспособность наших библиотек осуществлять такую же деятельность сравнима с прекращением их работы и чётко показывает траекторию утраты Россией её культурного достояния, перспектив и возможности для инновационного развития».

Библиотека создаёт публичное информационное пространство, в котором люди реализуют свои научные и культурные потребности. Естественно, что работники библиотек выступают за такое законодательство, которое позволяло бы читателям получать необходимую им информацию в удобной форме и на любых носителях. Сам институт общедоступных библиотек нацелен на реализацию конституционного права граждан на свободный доступ к информации. Однако обязанности библиотекаря по обеспечению доступа к информации всё чаще вступают в конфликт с законами об авторском праве. Эту тенденцию можно увидеть во многих странах. Баланс частных и публичных интересов в сфере интеллектуальной собственности всё более сдвигается в сторону частного интереса. Усилиями законодателей интеллектуальные общественные блага переходят в категорию товара, за который надо платить автору или правообладателю даже при некоммерческом использовании книг и иных документов.

Попытки библиотекарей и сочувствующих им законодателей расширить сферу общественного достояния при работе с информацией получают весьма жёсткий отпор со стороны маститых авторов и части юристов. В 2009 году в Госдуму был внесён проект поправок к законам «О библиотечном деле» и «Об обязательном экземпляре документов», в котором предлагалось разрешить библиотекам (только национальным) создание электронных копий документов по истечении двух лет с момента получения обязательного экземпляра. Тут же в адрес Д. А. Медведева полетела петиция, подписанная весьма уважаемыми писателями, среди которых Е. Евтушенко, Л. Улицкая, Б. Стругацкий, Арк. Арканов. Что их так напугало в предложениях библиотечных специалистов? Только одно: они увидели, что библиотеки «покушаются» на их карманы.

«Что такое два года при нынешнем темпе реализации книг? За этот срок автора только «раскрутить» успевают. Основные доходы начинаются как раз на третий и последующие годы. И тут нам говорят: «Баста! Отдавайте даром». Маститые авторы не против бесплатного распространения классики, но свои гипотетические доходы считают более важными, нежели образование и просвещение российского читателя. Хочешь читать современную литературу? Плати! И они попросили Дмитрия Анатольевича исключить указанный пункт из законопроекта, чтобы не превратить библиотеки, по их выражению, «в пиратские файлообменные сети». Эта просьба была услышана, поправки зарубили ещё на предварительном этапе.

В декабре 2009 года вновь делается попытка встать на защиту интересов общества, то есть нас с вами. В Госдуму отправилось открытое письмо, подписанное И. И. Засурским, президентом Ассоциации интернет-издателей, А. И. Вислым, генеральным директором Российской государственной библиотеки, и ещё рядом специалистов, среди которых замечены и юристы (например, Виктор Монахов, советник юстиции первого класса, профессор кафедры ЮНЕСКО по авторскому праву).

Авторы письма пытаются обратить внимание законодателей на «непреодолимые сложности, связанные со спецификой российского законодательства в области авторских прав, которые способны поставить крест на попытках модернизации и существенно ограничить потенциал развития общества в условиях перехода к информационной экономике». Они считают, что пора государству «учесть реалии современного информационного общества и облегчить доступ граждан Российской Федерации к российскому культурному наследию в цифровой форме». Они ратуют за то, чтобы разрешить библиотекам оцифровывать книги без заключения договоров с правообладателями и бесплатно предоставлять их читателям в цифровом виде, точно так же, как сейчас их предоставляют в бумажном.

Уважаемые люди высказали свои представления о том, что лучше для общества: безудержный бизнес на авторских правах или расширение сферы интеллектуального пространства России с участием государства. В ответ вновь загромыхали авторитеты. Письмо — только не в адрес Госдумы (зачем мелочиться, всё равно этот орган ничего самостоятельно не решает), а сразу же Президенту России Д. А. Медведеву — подписали Н. С. Михалков, председатель Союза кинематографистов РФ, известный юрист М. А. Федотов, председатель Союза журналистов России В. Л. Богданов, кинорежиссёр К. Г. Шахназаров, генеральный директор Первого канала К. Л. Эрнст и ряд других деятелей культурного истеблишмента.

Обращаясь к кремлёвскому юристу (по своей первой профессии), Михалков со товарищи утверждают, что «российское законодательство в сфере авторского права основано на принципах, одинаково признаваемых в законодательствах всех развитых стран мира, в частности, на недопустимости использования произведений и иных объектов интеллектуальной собственности без согласия правообладателей». Но не обосновывают, почему это недопустимо в некоммерческих целях. Ни с одним аргументом они не спорят, просто рисуют с помощью своего авторитета страшную картину, которая может возникнуть, если информация начнёт циркулировать в обществе более свободно, нежели сейчас: «Действительным итогом предлагаемых мер может стать ничем не ограниченная возможность коммерческого использования чужих результатов интеллектуальной деятельности». Вольно или невольно они показали свой основной интерес в сфере авторского права. Этот интерес один — коммерческий!

За несколько прошедших месяцев проблема проникла в электронные СМИ. Каналы «Культура» (программа «Тем временем») и «5-й канал» (программа «Свобода мысли») попытались вывести разговор из эпистолярного жанра на уровень телевизионной аудитории, посвятив проблемам авторского права специальные передачи. При этом удивительно то, что участники этих передач всё время оказываются в плену интересов авторов и правообладателей; предметом дискуссии так и не стали права пользователей — читателей, зрителей, слушателей. Идёт разговор только о тех, для кого использование авторского права — это прежде всего проблема бизнеса. Почему так? Почему права общества в законодательстве практически не отражены? Точнее, почему они принесены в жертву авторам и правообладателям? У авторов — только права, у пользователей — только обязанности. Может быть, порочна в своей основе сама концепция 4-й части ГК?..

Со своими сомнениями я обратился к Сергею Нестеровичу Егорову, правоведу, доктору юридических наук, имеющему адвокатскую практику по вопросам авторского права.

С. Б.: Сергей Нестерович, не могли бы высказать свой взгляд на 4-ю часть ГК, имея в виду прежде всего вопросы, касающиеся регулирования отношений между авторами (правообладателями) и пользователями — библиотеками, читателями, то есть всеми нами, кто читает книги, — не только в бумажной, но и в электронной форме.

С.Е.: Есть законы и законы. Некоторые люди думают, что все законы хороши. Всякая власть от Бога, а Бог не ошибается. Другие люди думают, что все законы плохи. Всякая власть зло, значит, зло и любой закон. И те и другие не правы. Законы могут быть как плохие, так и хорошие.

Долгое время одним из самых хороших законов в нашей стране был Гражданский кодекс (далее — ГК). До тех пор, пока он состоял только из первых двух частей. Уже третья часть существенно снизила общий уровень качества ГК, а уж четвёртая...

Всякий закон должен урегулировать некие правоотношения. Всякое отношение и, в частности, правоотношение предполагает наличие сторон. Четвёртая часть ГК призвана урегулировать правоотношения между автором интеллектуальной собственности и пользователем интеллектуальной собственности. Авторы 4-й части ГК исходят из постулата «всё, что может делать пользователь, он может делать только с разрешения автора». Или, другими словами, пользователь ничего не может делать без специального разрешения автора. Так регулировать правоотношения нельзя! Это либо глупость, либо подлость.

С.Б.: Правильно ли я понял, что в самой концепции закона права пользователя (читателя, слушателя, зрителя) просто отсутствуют?

С.Е.: Чтобы ответить на ваш вопрос максимально наглядно, давайте зайдём в магазин и купим книжку. И поразмышляем, какие права возникают у покупателя в связи с его покупкой. По умолчанию купленную книгу можно самому читать. Это специально не оговорено, и это уже неправильно, но это право нигде и никто пока не оспаривал. А вот можно ли читать эту книгу своим детям? А чужим детям? А просто знакомым? А незнакомым? А по радио? А по телевизору? А можно ли после прочтения передать книгу другому пользователю? А тот следующему? А можно ли снять с книги ксерокопию и подарить её своему другу? А просто знакомому? А любому человеку на улице? А можно ли снять с книги электронную копию и подарить её своему другу? А просто знакомому? А всем пользователям интернета?.. Возникает, как видите, множество различных ситуаций у человека, который просто купил книгу, над которыми он чаще всего не задумывается, а просто делает то, что ему надо.

С.Б.: Наверное, законодатель и должен определить границу между тем, что можно делать с книгой и чего делать нельзя?

С.Е.: В своём сознании каждый человек по своему усмотрению может в этой цепочке установить границу — это ещё можно, а вот этого уже нельзя. Исходя из собственных представлений о справедливости. А вот совокупное представление о справедливости всего общества должно выражаться в законах. Должно! Но для этого нужен представительный орган власти, такой орган, в котором большинство граждан, составляющих общество, имеют своих представителей. Такого представительного органа власти у нас в стране нет, увы. Именно поэтому законы отражают представления о справедливости не всего общества, а только некоторой его части, той части, которая в каждом конкретном случае лоббирует нужную ей «справедливость». Это те, кто может «похлопотать» в Думе о принятии «правильных» законов, выгодных весьма небольшой части общества, в данном случае состоящей из авторов и правообладателей.

Напомню, мы говорим о правоотношениях между правообладателем и пользователем. В обществе пользователей куда больше, чем авторов. Если выяснить мнение общества по поводу предложенной цепочки, я убеждён, что общество все её звенья сочтёт правомерными. Означает ли это, что общество настроено получать от авторов всё только бесплатно? Конечно, нет! Если пройти по всей предложенной цепочке, то везде речь идёт о чём-то таком, что один пользователь передаёт другому пользователю бесплатно, причём добавив к передаваемому (которое изначально было легально приобретено) свой собственный труд...

С.Б.: Добавлю, что особенно это заметно в библиотеке, которая, приобретя книгу, её обрабатывает, создаёт каталоги и базы данных, формирует книжный фонд, то есть создаёт на основе документов собственные продукты и услуги, которые предлагаются бесплатно читателям.

С.Е.: Авторский труд, конечно, должен быть оплачен. Вопреки желанию автора книга не может быть издана. Если кто-то украдёт у автора рукопись и впервые издаст её, он — вор, но уголовный кодекс мы сегодня не рассматриваем. Если кто-то без разрешения автора издаст его произведение с целью продажи, весь этот товар (тираж) является контрафактным. С торговлей контрафактным товаром нужно бороться строго и беспощадно.

Предложения «Викимедиа» по совершенствованию 4-й части Гражданского кодекса:


«Полагаем, что необходимо явное закрепление положения, что список разрешённых действий по свободному использованию объектов авторского права, изложенный в ГК РФ, не является исчерпывающим. Закон должен допускать свободное использование произведений без каких-либо ограничений на конкретный способ использования, если это использование является добросовестным (fair use), то есть не уменьшает коммерческую ценность произведений, не заменяет их приобретение и явным образом не ущемляет интересов авторов».

И вот тут мы наконец-то подходим к правильному пониманию правоотношений автора и пользователей. Оказывается, в рассматриваемом контексте пользователи бывают двух принципиально разных видов: пользователи-потребители и пользователи-продавцы. Одни из них не извлекают коммерческой выгоды из пользования произведением, а у других задача иная. Напомню, мы говорим о 4-й части ГК. В самом начале ГК, в его второй статье, определено, какие правоотношения регулирует гражданское законодательство: «Гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке».

Это очень важно зафиксировать: ГК как правовой инструмент призван регулировать отношения только по поводу предпринимательской деятельности. В таких правоотношениях всегда присутствуют как минимум две стороны: продавец и покупатель, заказчик и подрядчик, кредитор и должник…

Причём ГК обеим сторонам и предоставляет права, и вменяет обязанности. Ничем не отличаются в этом смысле и правоотношения между обладателем и пользователем интеллектуальных прав. И у тех и у других должны быть и права, и обязанности. Возникает концептуальный вопрос — должна ли 4-я часть ГК регулировать правоотношения между обладателями интеллектуальных прав и пользователями-потребителями?.. Но мы сейчас не будем в этот вопрос углубляться. По факту 4-я часть ГК такие правоотношения регулирует. А раз так, регулирование правоотношений между обладателями интеллектуальных прав и двумя разными группами пользователей должно принципиально различаться.

Теперь вернёмся к той проблеме, с которой мы начали, к концепции закона (всё, что может делать пользователь, он может делать только с разрешения автора). После цитаты из ГК становится понятно, как в действительности должен выглядеть постулат 4-й части ГК: «Любое извлечение дохода из интеллектуальной собственности допускается только с письменного разрешения автора; любое использование интеллектуальной собственности, не подразумевающее получение дохода, допускается без разрешения автора».

С.Б.: Правильно ли я понимаю, что 4-я часть ГК практически не различает права пользователя-читателя и права пользователя-продавца?

С.Е.: Нельзя сказать, чтобы совсем не различала. Некоторые различия есть, но они так запрятаны, рассредоточены и запутаны, что почти незаметны. Всё сделано так, чтобы изначально поставить пользователя-потребителя в положение оправдывающегося, по факту презюмируется его «вина». Если ты приобрёл предмет интеллектуальной собственности (книгу, кассету, пластинку…) — ты уже виноват, «ведь хочется мне кушать».

Изначально закон не различает пользователя-читателя и пользователя-продавца. В п. 2 ст. 1270 сказано: «Использованием произведения независимо от того, совершается ли соответствующее действие в целях извлечения прибыли или без такой цели, считается, в частности…» Дальше перечислены все мыслимые виды использования.

Здесь я хочу обратить внимание на это «в частности». Присутствие этой формулы в юридическом тексте означает, что приведённый далее перечень не является закрытым, исчерпывающим, что использованием может быть признано и ещё что угодно. А выше, в п. 1 той же статьи, сказано:

«Автору произведения или иному правообладателю принадлежит исключительное право использовать произведение…» Смысл этой нормы, тот смысл, который хотели вложить в неё авторы, и они многократно публично озвучивали это, сводится к тому, что только автор имеет право использовать своё произведение, а все остальные — только с его разрешения. Потом в законе появляются некоторые исключения, но уже как исключения. Право доказывать, что в данном случае имело место именно исключение, великодушно предоставляется пользователю. Основная норма именно такова, причём независимо от того, совершается ли соответствующее действие в целях извлечения прибыли или без такой цели. Вот и судите, различают ли авторы закона пользователя-читателя и пользователя-продавца.

С.Б.: Можно ли считать одним из главных пороков закона то, что в нём закреплены права автора (правообладателя), но ничего не говорится о правах пользователя-читателя: в каких случаях и на каких условиях он может использовать интеллектуальную собственность без разрешения автора, во всех ли случаях, за исключением официальных документов и символов? Ст. 1229 говорит именно об этом? «Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением)».

Открытое письмо Государственной Думе:

«Без решения проблем совершенствования и расширения законодательства в сфере авторских прав и интеллектуальной собственности подобные инициативы не могут быть реализованы, поскольку даже электронные библиотеки не имеют права создавать копии произведений, а знакомство с классикой русской и мировой литературы упирается в недоступность дорогих бумажных текстов. Однако даже самые передовые устройства, которые технологически способны совместить чтение текстов с просмотром видео, совершенно бесполезны в условиях, когда ни у кого нет прав легально загрузить в них необходимые произведения. Это также ставит под угрозу амбициозные планы и образовательные проекты, связанные с введением в культурный оборот и перевод в общественное достояние огромного массива культурного наследия России, ставит под сомнение будущее всех российских библиотек, приводит к доминированию в сфере культуры тех стран, где найден баланс между интересами правообладателей и нуждами общества».

С.Е.: Давайте продолжим цитату: «Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом». Обращаю внимание — любые «другие лица». Сначала запрет всем и на всё, а потом какие-то исключения. То есть изначально даже читателю, купившему книгу в магазине, запрещено её читать, если дальше в тексте не найдётся для него специального исключения-оправдания. Желающие могут попробовать найти такое исключение. Так неравноправно по отношению к пользователю-читателю закон строить нельзя.

Апологеты всё время ссылаются на остальной мир и на историю. Давайте и мы посмотрим на проблему исторически. Исторически первым видом интеллектуальной деятельности, права на которую можно было оформлять на основании закона, были изобретения и открытия. Первым было патентное право. В нашей 4-й части ГК есть и такой раздел. Вот что сказано в ст. 1359: «Не является нарушением исключительного права на изобретение… использование изобретения… для удовлетворения личных, семейных, домашних или иных не связанных с предпринимательской деятельностью нужд, если целью такого использования не является получение прибыли или дохода» (п. 4). Это самое важное из всех исключений. Исключение, сделанное для всех пользователей изобретений. Кстати, и для всех изобретателей.

С.Б.: Получается, что изобретатели — это творцы другого сорта по сравнению с писателями и композиторами? Мы можем бесплатно использовать продукты их научного творчества в некоммерческих целях, а за такое же использование произведений искусства обязаны платить? Почему это положение должно быть исключением, а не правилом для всего закона?

С.Е.: Патентному праву уже не одна сотня лет, и в нём всегда было именно так. Более широкое авторское право, частью которого теперь является патентное, — это изобретение ХХ века. Или ХХ век стал такой жадный, или современные писатели, композиторы, художники такие... жадные? Я не вижу иного объяснения.

Мне очевидно, что указанная норма патентного права должна быть общим правилом, а не исключением. Она должна действовать для всех видов интеллектуальной собственности. Никакого оправдания, кроме недальновидной жадности авторов и правообладателей, в действующей конструкции закона нет, да и быть не может. А ведь речь-то идёт о гипотетической недополученной прибыли, которая может быть недополучена правообладателями (подчёркиваю, не авторами, а правообладателями, поскольку авторы обычно продают свои права на корню), если читатели будут свободно и бесплатно обмениваться информацией друг с другом. Невольно вспоминается «недоперевыполнение плана» из приснопамятных советских времён.

С.Б.: Как интерпретировать п. 2. ст. 1227: «Переход права собственности на вещь не влечёт переход или предоставление интеллектуальных прав на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, выраженные в этой вещи, за исключением случая, предусмотренного пунктом 2 статьи 1291 настоящего Кодекса»? Это как раз и означает то, что, купив книгу или взяв её в библиотеке, человек как пользователь не имеет права распространять информацию, составляющую содержание этой книги (делать, например, копии, читать на радио и т. п.), без разрешения автора, даже в том случае, если не имеет цели получения дохода от такой деятельности?

С.Е.: Именно это и означает. Если вы купили книгу, то вы не купили её содержание, а купили склеенную стопку резаной бумаги, которую можете подложить под ножку стола, если он шатается. Ещё раз повторю — нигде в законе не сказано, какие права вы приобретаете вместе с покупкой книги или пластинки. Кое-где говорится, что вас, может быть, не накажут за их использование, но не более.

С.Б.: Поясните, в чём смысл ст. 1272: «Если оригинал или экземпляры правомерно опубликованного произведения введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации путём их продажи или иного отчуждения, дальнейшее распространение оригинала или экземпляров произведения допускается без согласия правообладателя и без выплаты ему вознаграждения, за исключением случая, предусмотренного статьёй 1293 настоящего Кодекса». Не означает ли это, что, купив книгу, я могу делать с ней всё что захочу, то есть совершать действия по всей цепочке, о которой вы сказали? Как понимать слова «дальнейшее распространение оригинала»?

С.Е.: Не кажется ли вам странным, что так много статей требуют пояснения? Не кажется ли вам, что это сделано специально? Я считаю, что любой нормативный текст должен быть написан так, чтобы он не требовал никаких пояснений. Возвращаясь к вашему вопросу, скажу просто: и не надейтесь. Этот текст пользователя-читателя вообще не касается. Это написано только для пользователя-продавца.

С.Б.: Мне кажется, что вы преувеличиваете, говоря о полном лишении прав пользователей-читателей данным законом. Ведь ст. 1273 говорит о том, что свободное воспроизведение произведения в личных целях допускается без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения. Правда, есть исключения. Можно всё, кроме:

1) воспроизведения произведений архитектуры в форме зданий и аналогичных сооружений;

2) воспроизведения баз данных или их существенных частей;

3) воспроизведения программ для ЭВМ, кроме случаев, предусмотренных ст. 1280 настоящего Кодекса;

4) репродуцирования (п. 2 ст. 1275) книг (полностью) и нотных текстов;

5) видеозаписи аудиовизуального произведения при его публичном исполнении в месте, открытом для свободного посещения, или в месте, где присутствует значительное число лиц, не принадлежащих к обычному кругу семьи;

6) воспроизведения аудиовизуального произведения с помощью профессионального оборудования, не предназначенного для использования в домашних условиях.

Как вы оцените те исключения, которые сделал законодатель в части ограничений на репродуцирование книг (п. 4)? Получается, что копирование в личных целях книги полностью, которую человек купил или взял в библиотеке, является нарушением закона? При этом ст. 1275 жёстко ограничивает правила репродуцирования для библиотек: можно создать копию в единственном экземпляре без извлечения прибыли для замены утраченных изданий. О гражданах вообще ничего не говорится.

С.Е.: Давайте сначала разберёмся с «личными целями». Что это такое? Уж конечно не «всё», как вы говорите. Наверное, читать книгу про себя — это и будет «в личных целях». Хотя и это не факт. При желании можно придумать возражение и на это. Например, вспомните фильм про Джонни Мнемоника. Вы читаете книгу для того, чтобы запомнить и передать другим (бесплатно) её содержание. А ведь этих «других» можно было бы заставить заплатить за полученное содержание. Для правообладателя уже потенциальный убыток. Тут же вспоминается и «451 градус по Фаренгейту».

А вот все остальные действия в нашей цепочке уж точно не подпадают под «личные цели». Во всех остальных элементах цепочки всегда есть кто-то ещё, некий другой выгодоприобретатель, приносящий правообладателю убытки своим неоплаченным выгодоприобретением. Так что ваше «всё» скорее означает «ничего». Ведь каждый раз при споре кто-то (Басманный суд) будет решать: в личных или не в личных целях произошло использование произведения. Догадайтесь сами, кто в таком споре победит. Наверное, тот же, кто обеспечил принятие такого закона. И ведь какова формула — «допускается»! Прямо слышно, как у авторов этой нормы зубы скрипят, когда они дозволяют нам эту самую малость.

Теперь что касается п. 4. Напрасно вы думаете, что граждан это не касается. Именно гражданам репродуцирование книг этот пункт полностью запрещает. Воспроизведём формулу: допускается… за исключением… репродуцирования (п. 2 ст. 1275) книг (полностью) и нотных текстов. То есть какое-либо репродуцирование вообще не допускается! Правда, есть исключение из исключения — п. 2 ст. 1275. Таким образом, только библиотекам можно создать копию в единственном экземпляре без извлечения прибыли для замены утраченных изданий.

С.Б.: Просил бы вас специально остановиться на ст. 1274 (п. 2). Она оговаривает следующие условия работы библиотек с интеллектуальной собственностью. «В случае, когда библиотека предоставляет экземпляры произведений, правомерно введённые в гражданский оборот, во временное безвозмездное пользование, такое пользование допускается без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения. При этом выраженные в цифровой форме экземпляры произведений, предоставляемые библиотеками во временное безвозмездное пользование, в том числе в порядке взаимного использования библиотечных ресурсов, могут предоставляться только в помещениях библиотек при условии исключения возможности создать копии этих произведений в цифровой форме». С точки зрения права есть существенная разница в бумажном и электронном носителе? Или в целях некоммерческого использования деятельность читателя и библиотеки не может быть ограничена необходимостью заключения договора с автором или правообладателем при оцифровке произведений, предоставления копий на электронных носителях и свободного их размещения в сети Интернет?

С.Е.: О «точке зрения права» мы говорили в самом начале беседы. С точки зрения права никаких ограничений на любое некоммерческое использование произведений быть не должно. Сейчас вы, видимо, спрашиваете о «точке зрения закона», а это две большие разницы. Рассматриваемый закон как раз и старается максимально ограничить, а лучше совсем запретить какое-либо распространение произведений без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения. Вот главная цель этого закона, его лейтмотив. Нужно заставить пользователя-потребителя платить всегда и за всё. Только иногда можно разрешить что-то, да и то таким образом, чтобы можно было при необходимости и за эту малость наказать любого такого пользователя. И эта задача выполнена довольно хорошо.

С.Б.: Как вы считаете, с точки зрения общественной пользы было бы правильнее многие статьи закона заменить одной статьёй, в соответствии с вашей концепцией, примерно следующего содержания: «Любое использование интеллектуальной собственности, не преследующее цели извлечения дохода, допускается без разрешения автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения, но с обязательным указанием имени автора, произведение которого используется, и источника заимствования»? Или так: «Использование интеллектуальной собственности, преследующее цели извлечения дохода, допускается только с разрешения автора или иного правообладателя»?

С.Е.: Нам не нужно ничего изобретать. Просто в одной из первых статей требуется записать то, что сейчас содержится в разделе о патентном праве, только применительно ко всей интеллектуальной собственности: «Не является нарушением исключительного права на интеллектуальную собственность, использование любой интеллектуальной собственности для удовлетворения личных, семейных, домашних или иных не связанных с предпринимательской деятельностью нужд, если целью такого использования не является получение прибыли или дохода». Не будем думать, что все писатели, композиторы, художники менее пекутся об общественной пользе, нежели изобретатели.

С.Б.: Давайте подробнее остановимся на вашей концепции. Ясно, что при таком подходе в выигрыше оказывается всё общество. Мне сразу рисуется удивительная картина: каждое издательство — по закону об обязательном экземпляре документов — предоставляет в библиотеки не только книги и журналы в «твёрдом» виде, а также и их электронные копии. У любого издательства сегодня имеются электронные копии своей продукции. Вы представляете, насколько повышается оперативность и качество обслуживания читателей! Какие огромные бюджетные средства могут высвободиться, ведь оцифровка даже одной книги может стоить дороже, чем её бумажный аналог.

Всех, кто размещает в Сети книги в некоммерческих целях, начинают считать просветителями, а не пиратами. В стране создаются комфортные условия для свободного интеллектуального диалога! Мы делаем гигантский шаг в информационном обеспечении национальной культуры и образования, на пути в общество знаний. Учебники, выпущенные в авторитетных вузах, моментально становятся доступны ученикам и студентам всего мира в удалённом доступе...

Предложения «Викимедиа» по совершенствованию 4-й части Гражданского кодекса:

«В отличие от авторов иных произведений, авторы статей в научных журналах, как правило, не преследуют коммерческой выгоды в форме авторского гонорара, а, напротив, прямо заинтересованы в максимально широком распространении их статей, так как это повышает вероятность увеличения индекса их цитируемости. Для учёных имущественные права на тексты статей в научных журналах являются второстепенными, а основное значение придаётся лишь неимущественным правам (в первую очередь праву на имя). Вместе с тем издательства налагают ограничения на использование текстов научных статей. В настоящее время учёные, выкладывающие на своих сайтах свои же собственные статьи, оказываются под угрозой судебного преследования со стороны издательств. Таким образом, в настоящий момент законодательство охраняет интересы издательств в противоречии с интересами авторов-учёных и общества. Такое положение сильно затрудняет научно-технический прогресс и инновационное развитие страны».

Общество явно выиграет, но что будет с авторами и издателями? Они ведь утратят множество возможностей для извлечения дохода из своей интеллектуальной собственности. Справедливо ли это? Не окажется ли так, что авторы и издатели (правообладатели) потеряют стимулы для работы и финансовые источники для своего существования? Тиражи книг начнут падать, издательства будут разоряться, авторы (которые пишут не только ради заработка) станут самостоятельно готовить электронные версии своих произведений и размещать их в интернете... Не затормозит ли кардинальное увеличение прав пользователей-читателей развитие интеллектуальной деятельности в стране?

С.Е.: Здесь придётся выйти за пределы собственно права. Я уверен, что интеллектуальную деятельность остановить нельзя. Великий Дж. Локк когда-то сказал: «Поскольку разум есть самая возвышенная часть души, то и пользование им приносит более сильное и постоянное наслаждение, чем пользование какой-нибудь другой способностью». Настоящий творец от самой интеллектуальной деятельности получает удовольствие, и это для него высшая награда. Тот, кому для такой деятельности обязательно нужна оплата, сочинитель иного сорта.

Сегодня критерии интеллектуальности совершенно размыты. Не последнюю роль в этом играет и коммерциализация «интеллектуальной» деятельности. Понятие «бестселлер» сегодня звучит не только прилично, но даже гордо. Пристало ли порядочному человеку гордиться количеством денег?.. Если чем-то и можно гордиться, то только тем, что подвигло Архимеда воскликнуть «Эврика!», а нашего национального поэта задорно себя похвалить: «Ай да Пушкин…!» Для настоящего творца важно, чтобы с его мыслями познакомилось как можно большее число читателей. А создавать «законные» финансовые барьеры в сфере обмена интеллектуальными продуктами означает только одно: снижение уровня духовной жизни общества ради наживы тех, кто кормится с авторского стола. Ведь львиная доля доходов чаще всего достаётся не авторам, а разного рода коммерческим агентствам по «охране» авторских прав.

Сегодня ни один человек не в состоянии насладиться даже шедеврами, накопленными человечеством за свою историю. Теми шедеврами, которые уже отобрало время. Ему просто не хватит на это жизни. А на рынок каждый день выкидываются всё новые и новые поделки в ярких обложках, подавляющее большинство которых производится только ради денег. Нас захлестнул вал макулатуры разных видов и форм. Жемчужные зёрна теряются под этим... валом.

Я очень надеюсь, что развитие информационных технологий приведёт к тому, что зарабатывать таким «трудом» в будущем будет нельзя. Тогда творить будет только тот, кто не творить не может, кому сам интеллектуальный труд «приносит сильное и постоянное наслаждение». Независимо от того, получит он за свой труд денежное вознаграждение или не получит. Главная награда, о которой говорил Локк, творцу и так гарантирована. И это время не за горами, в текущем веке это обязательно наступит.

С.Б.: И последний вопрос. Большинство специалистов выступают за то, чтобы был установлен баланс между публичным и частным правом на интеллектуальную собственность. Но нет ясного понимания, какой должен быть критерий для установления такого баланса. Можно ли его сформулировать? Каков он в вашей концепции?

С.Е.: Это просто. Именно с этого я начал. Частное право может распространяться только на часть прибыли (дохода), полученной кем-либо от использования интеллектуальной собственности. Часть такой прибыли должна обязательно доставаться автору. Соответственно, право авторства и защита произведения от искажений должны быть безусловно обеспечены как элементы частного права. И это всё! Любое иное не предполагающее получения прибыли или дохода использование интеллектуальной собственности есть предмет права публичного. Обществу пора об этом задуматься и позаботиться.

С.Б.: Спасибо, Сергей Нестерович!.. Множество настоящих творцов, преимущественно в сфере науки, бескорыстно делятся с обществом плодами своих интеллектуальных трудов. Только жаль, что их голоса пока не очень слышны, так же как и огромной армии заинтересованных читателей. Давайте услышим друг друга и будем активно побуждать государство к принятию таких законов, которые не сдерживают, не затрудняют, а поощряют и поддерживают наши общие усилия на пути к обществу знаний. А пока на страже этого общества стоят правообладатели с 4-й частью ГК в руках и собирают входную плату.

Журнал «Библиотечное дело» (2010. № 12. С. 12—17)








Лицензия Creative Commons 2010 – 2021 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru