Издательский Совет Русской Православной Церкви: Секретный отряд Льва Пирогова

Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Секретный отряд Льва Пирогова 16.01.2018

Секретный отряд Льва Пирогова

Беседа с писателем, главным редактором детского журнала «Лучик 6+»

«Не исключено, что русского человека делают русским три вещи: «Курочка Ряба», «Колобок» и «Сказка про Репку», – сказал как-то Лев Пирогов. И оспаривать этот его посыл никто не спешит. Хотя во многих других случаях вокруг русской темы легко возникают споры и спорщики… Л. Пирогов, как сообщает о нем Википедия, – российский литературный критик, публицист. Родом из Ставрополя, ему 48 лет, проживает в Москве. Главный редактор Издательского дома «Литературная учеба» и детского журнала «Лучик +». Автор книг «Хочу быть бедным», «Упирающаяся натура», «Первый после Пушкина».

Разбираясь в генезисе современного русского человека, Пирогов добрался до детской литературы, до изначальных сказок. И создал литературный «журнал для умных детей и их родителей» – «Лучик». Главный редактор полагает, что хорошо бы, мол, для пользы дела имелись и другие подобные журналы – географический, математический, исторический… Помимо литературного. Но поскольку таких пока нет, то «Лучик» их временно замещает.

Журналы для советских детей – от «Веселых картинок» до «Пионера» и «Техники – молодежи» отличались от теперешних своей основательностью. Каждый, извлеченный из почтового ящика, был событием. Суждение оценочное, но… в нынешних детских журналах (как и прочих с целевой аудиторией) чего-то нет прежнего, благородного стратегического вектора, что ли? И вообще – ныне интернет, интернет, интернет, какие журналы?! Зачем? Беседуем.

– Лев Васильевич, что было в советской детской литературе, и чего нет теперь?

– Главное в советской детской литературе – это высокая нота. Постоянная готовность к игре на повышение. На повышение пафоса. Мне было лет двенадцать, когда я прочитал в одной книжке про мальчика, которому было тяжело вставать по утрам. Мне тоже было очень тяжело вставать по утрам в школу. Смех смехом, но это было серьезной проблемой. Как бы мы решали эту проблему сегодня? Мы придумали бы «лайфхак». То есть хитрость. Кнопочку, нажав на которую, можно получить требуемый результат. А что делал мальчик в той книжке? Он мысленно говорил себе: «Воля!» – и это слово выбрасывало его из постели. Понимаете? Я это прочитал и подумал: ого… И мне стало страшно – вдруг я так не смогу? Стал пробовать… Порою до сих пор помогает.

– Мой добрый знакомый признался, что поднимает себя фразой: «Вставайте, князь, вас ждут великие дела!». Срабатывает, говорит. Тоже откуда-то выхватил… Но – что под обложками старых книжек и журналов?

– Необходимо быть сильным. Необходимо быть добрым. Необходимо быть храбрым. Потому что рядом – герои книг. Они были нашим «суперэго», нашим общественным мнением, нашим постоянным незримым свидетелем. Нашей совестью. Из книг мы узнавали, что такое добро и зло. Какой поступок – правильный, а какой нет. Как надо жить.

– Выходит, все зависит от «качества эпохи», «качества писателя»?

– Разумеется, по этим правилам играла и хорошая детская литература и плохая. Разумеется, плохой было больше. Так это везде и во всем – всегда. Главное, чтобы это было вообще. Сегодня детская литература стала карамельной, «детство детское». Суровые и высокие ноты из нее ушли, как ушли они и в целом из жизни общества. Хорошо это или плохо? Ну, то, что не стало плохой идеологизированной детской литературы, – хорошо. А вот то, что хорошей тоже не стало – плохо. С водой выплеснули ребенка.

– Вполне возможно, мы на пороге новой героической эпохи. Литература – помощник или нет?

– Откуда взяться в литературе героизму, жертвенности, бескорыстию, если окружающая жизнь проникнута строго противоположным пафосом? За что хвататься?.. Понимаете, нельзя просто сказать: «Твои Ивангай и Брайн Мапс (видеоблогеры – по интеллекту уровня «детского Петросяна», с миллионами подписчиков) – фуфло, а вот Александр Матросов или Володя Дубинин – наоборот». Потому что у Александра Матросова сейчас нет бытийного обеспечения. Это что-то из музея, из учебника, а не из актуального для ребенка контекста. Начинать нужно с того, что постараться выстроить другой контекст. Отвоевать кусочек пространства, освободить его от сорняков и засадить своим. Так появился журнал «Лучик».

– «Лучик» интеллектуальный проект (плохое слово), от головы – не от сердца?

– От интуиции, от норова, от характера. От головы я не люблю действовать – она у меня слабая.

– Какова «технология освобождения от сорняка»?

– Поскольку в актуальном контексте – и для детей, и для взрослых – преобладает дебилизм, журнал было решено делать интеллектуальным. «Для умных». Ну, дуракам ведь не возбраняется посмотреть, что там для умных пишут? А вдруг окажется, что это и для тебя… Поскольку в актуальном контексте преобладает праздность, в нашем журнале постоянно предлагается работать. Что-то находить в интернете или библиотеке, прочитывать, слушать, решать задачки, ломать голову… Поскольку в актуальном контексте все расхожее, массовое, рассчитанное на усредненный, количественно преобладающий вкус, то у нас – наоборот. Мы делаем вообще секретный журнал – ну, как тимуровское движение. В нем был смысл, пока оно было секретным, то есть дети были самостоятельны и могли что-то сами решать.

– Трудовое, похоже, от Макаренко… Сработало в свое время. Тимуровцы помогали людям тайно, точно по Евангелию...

– Тимуровское движение – да, это способ жить своей, независимой от воли взрослых, жизнью. Это очень для детей важно. А то, что эта жизнь может быть не «криминальной», это удивительное открытие, вернее, смелое предположение Гайдара. В моем детстве, в 70-80-е годы, живого тимуровского движения не было, и я книжным тимуровцам завидовал. Были стройки, футбол, снежные крепости были, а вот такой долгой игры не было. Теперь у меня есть мечта – создать что-то похожее на основе «Лучика». Какой-то «секретный отряд».

– Секретный творческий отряд?

– В журнале действует школа юного писателя, публикуем стихи и рассказы детей, критик их разбирает… Мы любим задавать вопросы. Обсуждаем. Например: «Зачем люди летают в космос?», «Кто лучший поэт, Цветик или Незнайка?», «Зачем нужны деньги?»... Читать ответы детей интересно, они очень быстро реагируют, отвечают часто неожиданно. Умницы. Однажды у нас номер был посвящен путешествиям во времени, прошлому. Мы спросили: «Если вы побывали на экскурсии в прошлом, и вам разрешили бы взять оттуда одну вещь, но только одну, что бы вы выбрали?». Одна девочка ответила: «Я взяла бы там своего хомячка, чтобы спасти его от верной гибели».

– Вот вы считаете главным детским писателем советской старины Николая Носова, называете его «первым после Пушкина для детей». Почему?

– У каждого свой автор был в детстве. Необязательно Носов. Смысл фразы в том, что детские писатели влияют на нас больше «взрослых». Когда мы читаем их, мы восприимчивее, умнее, мы лучше. До Пушкина большинство из нас так и не дорастает. Носов – гений простоты. Он умел изъясняться просто – без потери смысла, без оскудения образа. Ему не нужно было двадцати слов («авось хоть одно да сработает»), он действительно обходился одним. Но этого можно и не понимать, и не любить. Можно отдавать предпочтение манерным писателям, дескать, у них «язык», «стиль». Но именно Носов – детский писатель здорового человека.

– А почему главным русским писателем современности вы называете Захара Прилепина, которого, прежде наградив всеми мыслимыми премиями, «разлюбили литобщественники за Новороссию»?

– Давайте условимся, что мы говорим не о вкусах и не о нашем бесконечно богатом внутреннем мире. Мы говорим об очевидностях. Главный американский певец – Элвис Пресли, хоть вам лично больше нравится Марио Ланца. А главный – российский по паспорту, русский по папе с мамой и русскоязычный по инструменту – писатель Прилепин. Так уж получилось. Я сам не ожидал.

– Ваши дети знают, что Дед Мороз существует?

– Пока наши дети маленькие, мы сами верим в Деда Мороза – вместе с ними. Позволяем это себе. Балуем себя этой радостью. Младшая в таком возрасте, когда еще не умеют во что-то не верить. Люди ведь не сразу овладевают этим умением. Сначала человек принимает все, что видит и слышит. И лишь потом овладевает искусством сомнения. Старшему одиннадцатый год, он знает, как устроен Дед Мороз, и писем ему больше не пишет. Но в Бога он верит.

– Православное воспитание?

– Я православный. Но это никого ни к чему не обязывает. Я имею в виду, никого, кроме меня. Дети учатся тому, что делаем мы. Но именно делаем, а не думаем, что делаем. Если папа любит маму, заботится о ней, сын учится быть заботливым мужем. Если любит родину – станет патриотом. Но дети очень чуткие и очень внимательные. Если только думаешь, что любишь жену, то никакое умение любить ребенку, конечно, не передастся. Просто потому, что его нет.

– Патриотизм – с какого возраста нужно его воспитывать?

– Есть такая старая шутка. Девочка прислала письмо на радио – спрашивает, с какого возраста можно гулять с мальчиком. Ей отвечают: «С мальчиком можно гулять с любого возраста, только не забывайте его хорошенько укутывать»… Детям свойственно гордиться своими. Мама – самая красивая, папа – самый сильный… Естественно, что и родина, когда ребенок узнает, что она у него есть, кажется ему самой-самой. Это хорошо и нормально. Этому не надо учить – просто этому не надо мешать. Этому надо стараться соответствовать. Если только считаешь себя патриотом, то и ребенок научится считать себя патриотом. Любовь (к Родине, к женщине, к ребенку, к Богу) измеряется не тем, что ты чувствуешь, а тем, что ты делаешь – для них, ради них. От любви должно быть хорошо не тебе, а тем, кого ты любишь. Поэтому патриот – это тот, кто что-то хорошее делает. Для людей, которые его окружают, живут с ним в одной стране. Патриотом быть очень трудно. Как и хорошим человеком вообще. Скажем так. Я хочу, чтобы «мои дети» были патриотами своей страны. Я хочу, чтобы они любили мать, отца, Родину и Бога, кто верит. Но я не хочу, чтобы они были дундуками. Понимаете?

– Кто ж хочет, чтобы росли тупыми и бесчувственными…

– Я раньше вникал: это русский, это российский, а еще русскоязычный есть... Был за русских. А потом вот какая штука случилась. Делали мне для «Лучика» материал к 12 апреля про космос, про инженеров космической техники. И там, в тексте, постоянно были такие фразы: «наши русские инженеры», «наш русский народ», «русские люди»... Вроде бы правильно? А у меня перед глазами стояла фотография девочки, чье стихотворение мы только что опубликовали – в мусульманском платочке, с татарским именем. Кстати, из Крыма. И вот я думаю, а какими глазами она это прочтет? Это что же, получается, не ее праздник? И своими руками переправил все русское на российское.

– Есть вопросы тонкие, как проволочка у минной растяжки…

– Недавно мы набрались мужества и попросили детей тоже задавать нам вопросы. С тем, чтобы очень подробно отвечать в журнале на каждый... Спрашивают: где граница между живым и неживым; что такое время, и почему нельзя его отмотать назад; чем отличается шедевр от обычного произведения искусства... Представляете, что нас ждет?

Беседу вел Олег Слепынин

Специально для «Столетия»









Лицензия Creative Commons 2010 – 2021 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru